– Не могу припомнить.

– Если вспомнишь, значит, ребенка туда еще не заворачивали. По пеленкам обычно ни черта не узнаешь, Дейв.

– А может, эта из прачечной?

– Может. Попробуй проверь.

– Безопасные булавки?

– Две. Никаких зацепок. Похожи на обычные, за пять долларов и десять центов.

– Никаких отпечатков?

– Есть. На булавках смазанные отпечатки, но на кнопке ползунков имеется отличный отпечаток большого пальца.

– Чей?

– Соответствует правому большому пальцу на присланной фотокопии. Принадлежит миссис Драйзер.

– Угу. Ты сверил ее отпечатки с теми, что сняты с церковной скамьи?

– Ничего, Дейв. Во всяком случае, там ее отпечатков нет.

– Ладно, Каппи. Большое спасибо. Каппи пожал плечами.

– Мне за это платят, – сказал он. В коридоре я встретился с Пэтом, который шел в лабораторию за мной.

– Что стряслось?

– Я звонил в госпиталь военно-морских сил. Там мне дали последний адрес этого парня. Его зовут Карл Драйзер. Жил в доме 831 на Западной Двести семнадцатой улице в Бронксе, когда родился ребенок.

– И какое отношение он имеет к военно-морским силам?

– Служил писарем, работал в деловой части города на Черч-стрит. Жил с женой, получил назначение. Сам знаешь, как это бывает.

– Угу. И что дальше?

– Я послал Арти проверить адресок. Он уже должен был бы позвонить.

– А что с морячком?

– Я позвонил в контору на Черч-стрит, поговорил с начальником. Капитаном… – он сверился с клочком бумаги, – с капитаном Тибетом. Этот Драйзер работал там в прошлом ноябре. Назначение получил в январе на борт “Ханфилд-00-981”, приписанного к военной верфи в Бруклине и вышедшего в поход пятого января того же года.

– И где он теперь?

– В этом-то и загвоздка, Дейв.

– Какого рода?

– “Ханфилд” затонул у Пхеньяна в марте.

– О!..

– Драйзер числится в списке без вести пропавших.

Я ничего не сказал, только кивнул и ждал продолжения.